ПОЛУЧИТЕ

УЧАСТНИК №200

Где живет интуиция

29.10.2013

f20110524110244-roulette4

Пора прекратить полагаться на разум. В мозге человека обнаружена интуиция – она материальна. Это механизм, способный совершать сложные расчеты куда быстрее и точнее, чем то, что мы привыкли называть рассудком. Но этим тонким механизмом необходимо научиться пользоваться, распознавая, когда он подает точные сигналы, а когда скорее заблуждается.

Не так давно молодой американский нейробиолог Джона Лерер опубликовал книгу под названием How We Decide («Как мы принимаем решения»), в которой собрал воедино огромное количество примеров и иссле­дований, накопленных за последние четверть века.

Выясняется, что чувства лежат в основе ­любого предпочтения, даже если нам кажется, что мы при­ходим к решению в результате рационального анализа. И выбирая «душой», и в случае, когда нами руководит расчет, мы в действительности имеем дело с результатом сложной обработки данных, которую производит мозг без нашего ведома.

——————————————————————

Новая эпоха в нейробиологии началась с причудливого медицинского случая. В 1982 году пациент по имени Эллиот пришел на прием в клинику Университета Айовы, к доктору Антонио Дамазио. Несколькими месяцами ранее Эллиоту удалили опухоль мозга. Расставшись с куском нервной ткани, Эллиот – примерный семьянин, ревностный прихожанин, менеджер в крупной фирме – неожиданно тронулся умом, причем в крайне необычной манере. Несмотря на ­оставшийся нормальным IQ, Эллиот приобрел ­странный недостаток – нерешительность. Любая задача, занимающая у нас секунды, требовала от него часов. Что надеть, каким маршрутом доехать до работы, где припарковаться – каждый вопрос ввергал его в детальный и абсолютно бесплодный анализ всех входящих. Проблемы громоздились и множились, делая любое решение невозможным.

Естественно, такого менеджера уволили. Жена ушла. Эллиот ввязался в какую-то финансовую аферу, обанкротился и оказался под следствием. Одним словом, он превратился в наглядную иллюстрацию того, как не надо принимать решения. Доктору Дамазио бросилась в глаза еще одна черта: «Все, что Эллиот говорил о своей трагической ситуации, было лишено какой-либо эмоциональной окраски. За многие часы наших бесед – ни грамма чувства: ни грусти, ни злости».

Для проверки этого наблюдения Дамазио подверг пациента стандартному тесту. Он подключил к его ладоням датчики, которые измеряют электропроводимость кожи, и стал демонстрировать фотографии, которые обычно вызывают у людей сильные эмоции: отрезанную ногу, голую женщи­ну, пылающий дом и т. д. Когда человек испытывает чувства, ладони начинают едва заметно потеть (это свойство используется и в детекторе лжи); пот хорошо проводит ток, и датчики сообщают об эмоциях пациента. Эллиот не испытывал чувств. Никаких.

———————————————————————-

С античности считалось, что наш главный козырь – разум. Платон говорил, что разум – возничий на колеснице, а чувства – это лошади. Чем сильнее рука возничего, тем тверже курс колесницы. Французские просветители превращали главные парижские соборы в храмы разума. Один из ключевых деятелей Просвещения, философ Рене Декарт, был апологетом «чистого разума»: он считал, что мы состоим из светлого «духа», который тяготеет к высокой логике, и грязного «тела», утопающего в животных инстинктах.
С точки зрения Платона и Декарта, ­пациенты Да­мазио – те, кого он начал изучать, столкнувшись со случаем Эллиота, – должны были стать идеальными «решателями»: их разум совершенно освободился от чувств. Но в своей книге Descartes’ Error («Ошибка Декарта») Дамазио описал, как вместе с эмоциями люди, оказывается, лишались и способности принимать решения.

————————————————————————-
Установить место, где живет интуиция, удалось почти сразу. У всех пациентов Дамазио был поврежден один и тот же небольшой участок мозга под лобными долями и непосредственно за глазницей – он называется орбитофронтальная ­кора. Именно там, по современным представлениям, находится ключевой центр, передающий сведения об эмоциях в сознание (генерируются эмоции в других участках мозга, но пока не срабатывает орбитофронтальная кора, мы о них ничего не знаем).
Принятие решения – целая серия нейробиологических процессов в нашем мозге. В условиях экономического кризиса, когда количество вновь или впервые принимаемых решений резко возрастает, борьба нейронов может причинять подчас невыносимые мучения. Современная наука предлагает утешение: она позволяет понять, что, собственно, происходит у нас в голове. А возможно, и научиться пользоваться этим знанием. Для этого достаточно понаблюдать, как мы и наши знакомые принимаем самые обычные, но важные решения: куда пойти работать, взять ли кредит, купить ли квартиру и какую.

Пациенты с опухолью в префронтальной ­коре мозга – настоящие чудовища из медицинских телесериалов: гиперсексуальные, много пьющие и легко приходящие в ярость. Когда эмоции не сдерживаются префронтальной корой, мы превращаемся в кошмар из снов Платона и Декарта.

Именно разум решает, как использовать подсказки эмоций, какие из них отвергнуть, а какие принять. Разум в состоянии понять, что задача принципиально нова и в ней не следует пытаться отыскать следы знакомых закономерностей. А интуиция постоянно проводит обширные расчеты, раскладывая реальность на серии моделей и следя за тем, как сбываются предсказания. И непрерывно выдает нам результат этих расчетов в виде чувств. Обе системы имеют свои сильные стороны, но обе делают характерные ошибки, которые легко научиться распознавать, – это и есть ключ к самым точным решениям.

—————————————————————————

Как пишет нейробиолог Рид Монтагю, «Людям нравится играть на рынке ценных бумаг и в казино по той же причине, по какой форма ­облака напоминает им Винни-Пуха. Когда мозг сталкивается с чем-то случайным вроде рулетки или ­облака, он автоматически рисует на этом ­месте закономерность. Хотя никакого Винни-Пуха в небе нет, и никто не разгадал закономерностей рынка».

Интуиция в принципе не верит в случайность. Джона Лерер приводит любопытный эпизод: когда компания Apple ввела в айподах функцию shuffle (случайное воспроизведение треков), поначалу она базировалась на настоящем генера­торе случайных чисел. Но посыпались ­жалобы: пользователи были недовольны тем, что один и тот же трек мог часто повторяться вскоре ­после первого воспроизведения. Владельцам ­начинало казаться, что их айпод «полюбил» какие-то ­песни и навязывает их. И Apple пришлось «подкрутить» алгоритм. «Мы были вынуждены уменьшить эле­мент случайности, чтобы shuffle казался более случайным», – констатировал парадокс Стив Джобс.

Интуиция убеждена, что бомба не падает в од­ну и ту же воронку дважды, айпод не может слу­чайно сыграть одну и ту же песню три раза в течение часа, а решка нипочем не выпадет пять раз подряд.
К тому же ряду принадлежат суеверия, то есть явления, которым интуиция приписывает связь с реальностью.

—————————————————————————

Нейробиолог Джона Лерер, автор книги «Как мы принимаем решения».
В 1999 году на традиционном супертурнире в голландском городе Вейк-ан-Зее зрители с изумлением наблюдали, как Гарри Каспаров, играя против Веселина Топалова, пожертвовал противнику половину своих фигур и… выиграл партию. «Стойкое сопротивление моего соперника вывело меня на предел моих вычислительных способностей, – пишет Каспаров в своей книге «Шахматы как модель жизни». – В итоге я провел самую глубокую комбинацию в своей шахматной карьере. Главная ветвь анали­тических расчетов достигала пятнадцати ходов, что кажется почти невероятным». Это не почти невероятно – это просто исключено. Считается, что глубина расчета всех возможностей не может достигать больше четырех-пяти ходов, если расчетами занимается человек, а не машина. И действительно, когда в Греции была издана брошюра, посвященная этой партии, оказалось, что девяносто процентов ходов Каспаров, по его собственному признанию, даже не рассматривал.

«Не было бы никакой возможности даже приблизиться к расчету всех вариантов, если бы я чудесным образом не увидел решение издалека. Удерживая мысленный образ позиции, я проникал в нее все глубже и глубже, пока наконец не увидел в конце пятнадцатиходового варианта тот самый выигрывающий удар. Это был настоящий «вычислительный подвиг», но человеческий ра­зум не в силах проникнуть так далеко без помощи воображения. Финальная комбинация осталась бы для меня недоступной, если бы я ограничился чисто дедуктивным подходом к оценке позиции. Результат не был продуктом анализа с математически безупречным выводом. В одном месте я даже упустил сильнейший ход, указанный потом другими гроссмейстерами».

Этот пример – квинтэссенция успешного владения обоими видами ментального оружия: интуи­цией и расчетом. Интуиция гроссмейстера тренируется разбором тысяч партий. В итоге она экономит ресурсы рассудка, самостоятельно проводя значительную часть расчетов, – и кумулятивный эффект преодолевает все мыслимые границы возможного.

Нейробиолог Джона Лерер, как и Каспаров, уверен, что принятие идеальных решений – вопрос осмысления и правильно выстроенной тренировки соответствующих навыков.

————————————————————————-

Программа тренировки, основанная на выводах Лерера, выглядит примерно следующим образом.

Радоваться неуверенности. Не­уве­ренность, дискомфорт – это то состояние, когда мы можем поймать ценный неучтенный аргумент и использовать его. Не дать рассудку или чувству одержать быструю победу, которая, как правило, является нам в виде чувства уверенности. «Разделяй и властвуй» – это относится и к внутренним голосам, которые конкурируют между собой.

Полюбить ошибки. Лучше ­всего ин­туитивные механизмы работают у тех, кто их непрерывно ­тренирует, учась на ошибках. Герберт Стайн – один из самых известных американских режиссеров мыльных опер. Пять серий в неделю – тут не до раздумий. Режиссер – царь и бог на съемочной площадке – постоянно принимает десятки решений: драматургические приемы и подбор актеров, свет и декорации, диалоги и грим и т. д. Когда Стайн приходит домой, он всякий раз смотрит кассету с отснятым за день материалом. «Моя задача – найти тридцать вещей, которые я сделал плохо, тридцать ошибок. Если я не нахожу тридцати ошибок, значит, плохо ищу».

В принципиально новой ситуации слушать разум. Не следует доверять чувствам в момент степного пожара или катастрофического обвала рынка. В таких случаях надо, наоборот, объявить громко, на весь мозг: «мы ищем решение!» Иногда в незнакомой ситуации и интуиция может подать голос, но ей нужно время, чтобы поймать новые закономерности. Дать время на вычисления – это, что называется, «переспать» с проблемой. Но если мы знаем, что закономерности принципиально быть не может, не стоит прислушиваться к интуиции.

Простые задачи тоже требуют рассудка. Во всех случаях, когда для решения мы можем применить теорию вероятностей (как в примере с казино в Монте-Карло), это следует делать. Всегда стоит спросить себя: не выражается ли задача в простых числовых расчетах? Тогда и решение окажется самым «недорогим»: его можно поручить префронтальной коре.

Не давать возничему мешать лошадям. При прочих равных рассудок выберет худший диван, пальто или суп, чем интуиция. Если интуиция натренирована, именно она должна решать, как правильно ударить клюшкой для гольфа и какое блюдо выбрать в китайском ресторане, – для разума тут слишком много параметров.

Не давать лошадям мешать возничему. Эмоциональный мозг, выбирая новый дом, предпочтет тот, где есть гостевая комната, даже если нужна она бывает раз в год, а для вас на самом деле важно в первую очередь то, далеко ли от этого дома до работы. Потеряв кошелек с тысячей рублей, вы из-за этого поскупитесь на полезные фрукты, а подбросив монету, станете ее рабом. Всюду, где есть сиюминутный выигрыш или потеря либо кажущаяся закономерность, интуиция будет вас обманывать.

Мы всегда знаем больше, чем кажется. Каждую минуту какие-то час­ти мозга взвешивают цену приобретения (если только мы не платим кредиткой), какие-то прогнозируют потенциальную радость, а какие-то все понимают про точки на экране радара. Понимая, что обладаем скрытыми знаниями, мы впервые в истории получаем шанс соприкоснуться с ними – и пользоваться.

Основа успеха – метамышление. Метамышление – это когда мы думаем о том, как мы думаем. Любое решение – это набор увлекательных нейробиологических экспериментов, которые разворачиваются перед мысленным взором каждого из нас. Где во мне говорит страх потерь? Когда префронтальная кора стукнула кулаком по столу и принудила интуицию заткнуться? И как натренировать интуицию безошибочно выбирать самые счастливые покупки – от хлопьев на завтрак до автомобиля? Каждый найдет свой ответ, но в одном можно быть уверенным: по дороге будет нескучно.

источник

Обзорная лекция

Обзорная лекция

Обзорная лекция